Для кого
Для детей от 3 до 10 лет, особенно для неговорящих или тех, кто не готов к вербальному контакту.

Как работает
Игра — естественный язык ребенка. Через игру он выражает то, что не может сказать словами: страхи, боль, гнев, радость. Мы не «учим играть правильно», а следуем за ребенком.

Пример из практики
Мальчик, 5 лет, неговорящий, диагноз РАС. На первых встречах не смотрел в глаза, не брал игрушки из рук, ходил по кабинету по кругу, перебирал пальцами. Психолог не вмешивался, просто находился рядом, комментируя действия мягким голосом: «Ты ходишь. Ты перебираешь пальчики».
На третьей встрече мальчик впервые взял машинку, которую психолог поставил на его пути. Не играл — просто толкал вперед-назад. Психолог присоединился: поставил вторую машинку рядом, начал толкать параллельно. Через несколько занятий ребенок впервые посмотрел на психолога — на секунду, но осознанно. А через два месяца он уже подходил к психологу сам, приносил машинку и ждал, когда они будут катать их вместе.

Что изменилось
Появился устойчивый зрительный контакт, ребенок начал инициировать взаимодействие, снизилась тревожность (перестал ходить по кругу часами).

Для кого
Для детей с сенсорными особенностями — гиперчувствительностью (боится звуков, прикосновений, света) или гипочувствительностью (ищет сильные стимулы, раскачивается, кружится).

Как работает
Мы создаем безопасную сенсорную среду, где ребенок может получать нужные ему ощущения в дозированном режиме.

Пример из практики
Девочка, 7 лет, с высокой сенсорной чувствительностью. В школе срывалась на крик от звука звонка, не могла находиться в столовой из-за запахов, отказывалась надевать любую одежду кроме двух футболок. Дома после школы каждый день были истерики, которые длились по 1−2 часа.
Мы начали с создания «сенсорного убежища» в кабинете: приглушенный свет, утяжеленное одеяло, наушники, коробка с безопасными тактильными материалами. В первые недели девочка просто лежала под одеялом, слушая тихую музыку. Мы не торопили.
Постепенно мы добавили «сенсорные паузы» по расписанию: до школы — 5 минут с утяжеленным одеялом, после школы — 10 минут в сенсорном уголке. Ввели визуальные карточки «мои ощущения» — девочка научилась показывать, что ее перегружает, до того, как начиналась истерика.

Что изменилось
Длительность послешкольных истерик сократилась с 1−2 часов до 10−15 минут. Девочка смогла носить еще три новых вещи. В школе адаптировали режим — она выходит из класса за минуту до звонка.

Для кого
Для детей, которым сложно говорить о чувствах. Для тех, кто застревает в стереотипных действиях, но может быть гибким в творчестве.

Как работает
Рисунок, глина, песок, краски — это безопасный способ выразить то, что не укладывается в слова.

Пример из практики
Мальчик, 10 лет, вербальный, с РАС и высоким уровнем тревоги. Говорил: «У меня всё нормально». Но при этом грыз рукава, не мог уснуть без мамы, в школе сидел на последней парте и ни с кем не разговаривал.
На занятиях по арт-терапии мы предложили тему: «Нарисуй что-то страшное». Мальчик нарисовал черной тушью огромную фигуру с острыми зубами — и подписал: «Это школа, когда все смотрят». Потом нарисовал «что помогает» — маленький круг в углу листа, подписал: «Парта у окна».
Через несколько сессий мы смогли обсудить с ним, что конкретно его пугает. Вместе с мамой и школой договорились, что мальчик отвечает письменно или выходит к доске только по желанию.

Что изменилось
Перестал грызть рукава. Стал спать в своей комнате. В школе появился один друг — мальчик, который тоже сидит на последней парте.

Для кого
Для детей от 4 лет, включая неговорящих. Особенно эффективна при травматическом опыте, страхах, сложностях адаптации.

Как работает
Ребенок строит свой мир в песочнице с помощью миниатюрных фигурок. Песок и фигуры — это безопасное пространство, где можно разыграть пугающие сцены.

Пример из практики
Девочка, 8 лет, с РАС. Пережила буллинг в предыдущей школе. После перехода в новую школу перестала разговаривать с учителями, отказывалась выходить к доске, дома была агрессивна к младшему брату.
На первой песочной сессии девочка построила мир: посередине — высокая башня, вокруг — множество фигурок монстров, окруживших башню. В башне — маленькая фигурка девочки, спрятанная. На пятой сессии девочка начала добавлять фигурки-защитников: собак, рыцарей, забор. На восьмой — убрала монстров и поставила рядом с девочкой фигурку подруги.

Что изменилось
Девочка начала разговаривать с классным руководителем. Появилась подруга в классе. Дома агрессия к брату прекратилась — она научилась говорить «мне нужно побыть одной» вместо того, чтобы толкаться.

Для кого
Для детей с высокой тревожностью, нарушениями сна, сложностями с ощущением границ тела.

Как работает
Через мягкие техники: дыхательные упражнения, легкий массаж (если ребенок принимает), работу с напряжением, упражнения на ощущение своего тела.

Пример из практики
Мальчик, 12 лет, подросток с РАС. Спал по 4–5 часов в сутки, постоянно находился в напряжении, сжимал челюсти до скрипа зубами. Родители говорили: «Он всегда как натянутая струна».
Мы начали с простого: учились замечать напряжение. Ввели ритуал перед сном: 5 минут глубокого дыхания (вдох на 4 счета, выдох на 6) с утяжеленным одеялом на ногах. Записывали на диктофон короткие аудио-инструкции, которые мальчик слушал перед сном.

Что изменилось
Сон увеличился до 6–7 часов. Скрип зубами прекратился. Мальчик научился замечать момент, когда «напряжение нарастает» в течение дня, и использовать короткое дыхательное упражнение, чтобы не «взрываться».

Для кого
Для детей от 7−8 лет и подростков с РАС, которые могут удерживать диалог, понимают причинно-следственные связи.

Как работает
Мы адаптируем КПТ под нейроотличных детей: используем визуальные схемы, карточки эмоций, простые формулировки.

Пример из практики
Подросток, 14 лет, с РАС и паническими атаками. Каждый поход в магазин заканчивался паникой: «Я не могу там находиться, все на меня смотрят, я делаю что-то не так». Перестал выходить из дома, кроме школы.
Мы использовали визуальную схему «Мысли — Чувства — Тело — Действия». Составили «лестницу страха» из 10 шагов: от «выйти на балкон в магазинной футболке» до «купить бутылку воды в маленьком магазине в 11 утра, когда там никого нет».

Что изменилось
Подросток научился ходить в ближайший магазин самостоятельно. Панические атаки прекратились. Он сам говорит: «Я понял, что это мои мысли пугают, а не магазин».

Для кого
Для всех детей с РАС, особенно для неговорящих и тех, кому сложно понимать устную речь.

Как работает
Мы используем карточки, расписания, пиктограммы, социальные истории (короткие рассказы с картинками о том, что произойдет).

Пример из практики
Мальчик, 6 лет, неговорящий, РАС. Каждое утро был кризис: не хотел выходить из дома, падал на пол, кричал. Мама не понимала, почему — ведь он любил ходить на занятия.
Мы сделали визуальное расписание утра: карточки «проснулся → позавтракал → почистил зубы → надел куртку → вышел из дома». Повесили на холодильник. Мама показывала на карточку и говорила: «Сейчас мы здесь. Потом — здесь».
Для похода в поликлинику написали социальную историю с фотографиями: «Сначала мы заходим в дверь. Потом сидим в кресле. Потом заходим к врачу. Врач посмотрит ушки — это быстро. Потом мы идем домой и едим печенье».

Что изменилось
Утренние кризисы прекратились. Поход к врачу перестал быть травмой.

Для кого
Для детей с ранними травмами привязанности, с опытом разлуки, для приемных детей с РАС, для детей, у которых нарушен базовый контакт с близкими.

Как работает
Мы работаем через безопасные, предсказуемые, повторяющиеся взаимодействия. Помогаем ребенку научиться доверять взрослому, принимать помощь, выдерживать близость.

Пример из практики
Девочка, 9 лет, приемная, с РАС. В семье с 5 лет, до этого — несколько перемещений по детским домам. Привязанность к приемной маме была тревожной: то висела на ней, не отпуская, то отталкивала с криком «ты меня не любишь». При этом не могла принять утешение.
Мы работали через ритуалы. Использовали игры на «предсказуемое приближение-удаление»: качели (качели — мама рядом — отойти — вернуться), прятки с фиксированным местом, совместное рисование, где мама и девочка по очереди добавляли детали.

Что изменилось
Девочка стала принимать объятия, не замирая. Научилась говорить «я злюсь, но я все равно тебя люблю». Снизилось количество проверок «ты меня любишь?» (было 20–30 раз в день, стало 2–3).

ABA работает с поведением, формирует навыки. Психолог работает с внутренним миром ребенка: тревогой, страхами, самооценкой, эмоциями. Это разные, но взаимодополняющие вещи. Часто психологическая поддержка делает ABA-работу более эффективной, потому что ребенок становится более устойчивым эмоционально.

Мы работаем с неговорящими детьми. Через тело, через игру, через рисунок, через песок, через сенсорные материалы. Слово — не единственный язык контакта. Как в примере с 5-летним мальчиком из блока «Игровая терапия» — мы начинали с того, что просто были рядом, и это привело к устойчивому контакту.

Мы не требуем, чтобы ребенок сидел. Движение — это тоже коммуникация. Мы подстраиваемся под его ритм. Если ему нужно ходить, раскачиваться, перебирать предметы — мы встраиваем это в процесс. Наша задача — не удержать, а установить контакт.

На первых встречах — да. Мы знакомимся, смотрим, как ребенок взаимодействует с вами и без вас. Дальше — по ситуации. Некоторым детям комфортнее, когда родитель рядом. Другие легче раскрываются в отдельном пространстве. Мы ищем вариант, который безопасен и эффективен для ребенка.

От 3 лет. С малышами — в присутствии родителя, в игровой форме. Подростки — отдельное направление, где мы учитываем их потребность в автономии и уважении к их личности.

Это зависит от запроса. Кому-то достаточно 5–10 встреч, чтобы справиться с конкретным страхом или кризисом. Кому-то нужна долгосрочная поддерживающая терапия. Мы обсуждаем это индивидуально и всегда даем обратную связь о динамике.